Что касается массированной кампании в интернете, такой комментарий я оставил в ЖЖ Shade (он
там, кажется, потерялся среди старых комметариев):
------------------------------------------------------------------------------------
[...skipped...]
Вот, например, недавно шумевшее «
Новгородское дело». Вкратце: предположительно, мать не усмотрела за трехлетней дочерью, и та упала с третьего этажа. К счастью, обошлось переломом нижней челюсти и сотрясением мозга. А матери предъявлено обвинение в предумышленном убийстве. При этом единственным доказательством ее вины является свидетельство 11-летнего мальчика, якобы видевшего, что мать сбросила дочь с лестницы. Процесс велся с нарушениями (что было признано судом), свидетельства со стороны защиты не принимались. (Ничего не напоминает?) Не помогли ни защита адвокатов из коллегии небезызвестного Барщевского, ни положительные для обвиняемой результаты двух психиатрических экспертиз, проведенной в институте им. Сербского, ни вмешательство местной и центральной прессы (Первый канал, НТВ, Эхо Москвы, Маяк, Комсомольская правда, Российская газета и т.д.), ни тысячи (!) обращений в органы власти (вплоть до генерального прокурора и президента), в том числе от нескольких депутатов Госдумы, ни жалобы в Конституционный суд... Вердикт суда присяжных (!): «виновна и не заслуживает снисхождения».
[...skipped...]
Думаю, нужно попробовать проанализировать [то дело] и сделать некоторые выводы. Мои наблюдения:
1. Любое действие рождает противодействие. Кроме ярых защитников всплыли и люди, настойчиво защищающие сторону обвинения. Вон, кстати, в «уралочке» уже появились товарищи, недовольные тем, что их-де шумом побеспокоили. Это-то ладно, а кто-то из таких защитников правосудия может и не поленится и будет писать ходатайства «о восстановлении законности, наказании виновных» и т.п. Нужно ли это?
2. Возможно, излишний шум в прессе и пресловутый «общественный резонанс» дает негативный эффект. Вот
комментарий в сообществе, посвященному этой истории:
С того момента, как подключили общественность и и дело стало публичным, оно приобрело политический оттенок. Потому что самоорганизация граждан для противостояния власти никакой власти не понравится. Тем более что фактически плюнули в святая святых — органы, осуществляющие право корпоративного собственника — государства — на владение гражданами. Соответственно можно ожидать, что они будут цепляться к любой мелочи, к любой формальности и любое нарушение будет трактоваться не в пользу обвиняемой, и буквально, и как некий «штрих к портрету» — мол, посмотрите на облико морале этой невинной овечки.
Исходя из этих соображений мне кажется, что привлекать посторонних людей к делу следует осторожно: в основном друзей, знакомых или тех, кто реально может помочь (юристы прежде всего).
3. Возможно, не следует делать сильный акцент на классовых аспектах — том, что погибший и его компания были «гопниками», а наши ребята — «белыми воротничками». По крайней мере, нужно быть осторожными в формулировках. Ведь точно так же (если не сильнее), как мы не любим «пролетариат», они не любят нас. А среди следователей и судей, возможно, есть люди, которые могут причислять себя скорее «к ним», чем «к нам». Такие суждения для них — оскорбление, и автоматически настраивают против Флая.